скелет дошкольной педагогики
*
Странная, а, точнее, нетрадиционная мысль у меня сформировалась в голове.
Вот наблюдаю я тех, кто выбрал работать с малыми детьми. И у меня складывается впечатление. Назовите его ненаучным. Да это и неважно, как его назвать, потому что это ощущение на кончиках волос.
Не пойдут работать с детьми люди, живущие полноценной человеческой жизнью.
Пойдут или норные, без кожи, раненые, или имеющие необходимость жёстко компенсировать. Первые отыскали безопасную группу граждан, в которой они чувствуют себя комфортно и спокойно. Некого опасаться, не от кого уворачиваться, не нужно ожидать подножки и глумления. Вторые сильных боятся, сказать им нечего, и для них дети - каша с мясом, которую они жрут и жируют, также, впрочем, безопасно и вольготно. Преимущественно безнаказанно.
Но нет среди них умиротворённых. Все, кого я знаю - подбитые и яростно врут, что у них всё отлично. Типа они такие чадолюбивые и добрые. Прячутся за работой, которую принято мимимишно уважать.
Не пойдёт человек, у которого есть желания, возможности, есть, кого любить, чем заниматься и куда ехать, сужать свою жизнь детскими играми, ограничивать реакции и упрощать речь.
Временно или по необходимости - пойдёт. А в здравом уме и твёрдой памяти снижать градус своих жестов, слов и вариативности на долгие годы - не пойдёт. Начиная со средних школьников уже легче, там всё же учишь их более замысловатому миропониманию, чем различать формы, цвета, учить азбуку или прыгать под музыку.
С детьми или отдыхают душой от боли и непонимания или то же компенсируют.
Как видишь человека, который плотно работает с малыми детьми или радуется возможности провести с ними время в играх и болтовне - смотри в оба, невесёлый и неспокойный это человек, порванный, где-то у него воздух выходит.
Странная, а, точнее, нетрадиционная мысль у меня сформировалась в голове.
Вот наблюдаю я тех, кто выбрал работать с малыми детьми. И у меня складывается впечатление. Назовите его ненаучным. Да это и неважно, как его назвать, потому что это ощущение на кончиках волос.
Не пойдут работать с детьми люди, живущие полноценной человеческой жизнью.
Пойдут или норные, без кожи, раненые, или имеющие необходимость жёстко компенсировать. Первые отыскали безопасную группу граждан, в которой они чувствуют себя комфортно и спокойно. Некого опасаться, не от кого уворачиваться, не нужно ожидать подножки и глумления. Вторые сильных боятся, сказать им нечего, и для них дети - каша с мясом, которую они жрут и жируют, также, впрочем, безопасно и вольготно. Преимущественно безнаказанно.
Но нет среди них умиротворённых. Все, кого я знаю - подбитые и яростно врут, что у них всё отлично. Типа они такие чадолюбивые и добрые. Прячутся за работой, которую принято мимимишно уважать.
Не пойдёт человек, у которого есть желания, возможности, есть, кого любить, чем заниматься и куда ехать, сужать свою жизнь детскими играми, ограничивать реакции и упрощать речь.
Временно или по необходимости - пойдёт. А в здравом уме и твёрдой памяти снижать градус своих жестов, слов и вариативности на долгие годы - не пойдёт. Начиная со средних школьников уже легче, там всё же учишь их более замысловатому миропониманию, чем различать формы, цвета, учить азбуку или прыгать под музыку.
С детьми или отдыхают душой от боли и непонимания или то же компенсируют.
Как видишь человека, который плотно работает с малыми детьми или радуется возможности провести с ними время в играх и болтовне - смотри в оба, невесёлый и неспокойный это человек, порванный, где-то у него воздух выходит.