берегини
*
Квартирное.
В середине октября написала заявление с просьбой ознакомиться с материалами дела, которое закрыли без всяких уведомлений. Впрочем, и открывали без уведомлений. Надо ли говорить, что ответа с октября не последовало. Никакого.
Ладно, пошла.
Следственная часть - одни бабы.
Лет по 30.
Они не знают, где моё дело. Не знают, почему мне никто не ответил. Кто должен был ответить. К кому теперь обращаться. Кто дело открывал. Кто его закрывал.
Пиздец.
Попытались от меня отвязаться, типа, кто вам сказал, что это ко мне, это не ко мне, а к кому - неведомо. Не отвязались. Хотя мне с трудом даются взаимодействия с этими простолицыми, дурно одетыми и разговаривающими с позиции силы молодыми женщинами. Вроде в прокуратуре ваше дело. А может и не в прокуратуре, может в архиве. Звонили куда-то со словами: посмотри там в куче закрытых дел, может, лежит.
А как можно по номеру уголовного дела не узнать, где оно находится? - Ну, типа оно не просто лежит, его периодически берут на доследование. Ну, да, с ног сбились, доследуя.
Не знать, где та папка, которую просят предоставить. Два месяца не знать. И молчать, надеясь, что я - что? Умру?
В частной беседе одна там, более вменяемая, чем остальные, сказала, что им поступило сверху распоряжение, закрыть дело. Вот такие распоряжения. Закрыть - и всё. Ну, они и закрыли. А что я там пишу, прошу, во что оценивается это мошенничество в особо крупных, 159, часть 4 - это же неважно, я же им не мама, чужая баба, у которой что-то спиздили, да ну и х+й с ней.
Езжайте домой, будем искать. Позвоните.
И к вечеру почему-то его нашли.
Может, потому что я там околачивалась два часа.
Может, заявление в очередной перечитали и ох+ели.
И не потому даже, что именно украли, а потому, что с этим потом делали. НИЧЕГО.
Ничего и молча.
Теперь до понедельника. А в понедельник, вдруг, мне наконец откроется схема, по которой всё это произошло, а то ведь я так и не знаю толком, каким образом я что-то как бы продавала.
Pardon my French.
Квартирное.
В середине октября написала заявление с просьбой ознакомиться с материалами дела, которое закрыли без всяких уведомлений. Впрочем, и открывали без уведомлений. Надо ли говорить, что ответа с октября не последовало. Никакого.
Ладно, пошла.
Следственная часть - одни бабы.
Лет по 30.
Они не знают, где моё дело. Не знают, почему мне никто не ответил. Кто должен был ответить. К кому теперь обращаться. Кто дело открывал. Кто его закрывал.
Пиздец.
Попытались от меня отвязаться, типа, кто вам сказал, что это ко мне, это не ко мне, а к кому - неведомо. Не отвязались. Хотя мне с трудом даются взаимодействия с этими простолицыми, дурно одетыми и разговаривающими с позиции силы молодыми женщинами. Вроде в прокуратуре ваше дело. А может и не в прокуратуре, может в архиве. Звонили куда-то со словами: посмотри там в куче закрытых дел, может, лежит.
А как можно по номеру уголовного дела не узнать, где оно находится? - Ну, типа оно не просто лежит, его периодически берут на доследование. Ну, да, с ног сбились, доследуя.
Не знать, где та папка, которую просят предоставить. Два месяца не знать. И молчать, надеясь, что я - что? Умру?
В частной беседе одна там, более вменяемая, чем остальные, сказала, что им поступило сверху распоряжение, закрыть дело. Вот такие распоряжения. Закрыть - и всё. Ну, они и закрыли. А что я там пишу, прошу, во что оценивается это мошенничество в особо крупных, 159, часть 4 - это же неважно, я же им не мама, чужая баба, у которой что-то спиздили, да ну и х+й с ней.
Езжайте домой, будем искать. Позвоните.
И к вечеру почему-то его нашли.
Может, потому что я там околачивалась два часа.
Может, заявление в очередной перечитали и ох+ели.
И не потому даже, что именно украли, а потому, что с этим потом делали. НИЧЕГО.
Ничего и молча.
Теперь до понедельника. А в понедельник, вдруг, мне наконец откроется схема, по которой всё это произошло, а то ведь я так и не знаю толком, каким образом я что-то как бы продавала.
Pardon my French.